Кейт Лаумер — Бронзовый бог

Высокая мрачная фигура шагнула из темноты и остановилась рядом с Магнатом.
— Горяд здарые газеды, — произнес глухой утробный голос. — Хугзгие боги бринозяд большую бользу — избавляюд наз од музора.
— Ой-Горе-Печаль! Как вы меня напугали! — Магнан тоненько захихикал и взмахом руки отогнал жужжащее насекомое, норовившее впиться ему в щеку. — Надеюсь, сегодняшний вечер завершится к всеобщему удовольствию. Как отзывчиво поступил Его Надменность, позволив нам устроить в его дворце этот прием и сыграть на нем роль хозяев. Какой благородный жест, означающий, можно сказать, признание нашей дипломатической миссии.
— Бревращадь гоздей в хозяев — здарый хугзгий обычай, — сказал Ой-Горе-Печаль. Неблохо бы вам выучидь взе наши обычаи, чдобы не повдорилазь издория с брежним дибломадом.
— Да, мы очень переживали, когда предшественника посла Петляката выслали с вашей планеты. Но послушайте, откуда ему было знать, что от него требовалось заполнить папский молитвенный тазик стокредитными купюрами?

Теодор Старджон — Настоящее Ничто

В Пентагон меморандум Меллоу попал обычным путем. Агент Федерального бюро, регулярно просматривавший содержимое мусорных корзин, поступавших из офиса Генри Меллоу, наткнулся на три отпечатанных на машинке странички. (Набранные новой машинисткой, они содержали в себе сорок три опечатка и потому были отправлены в корзину для бумаг.) Пройдя все уровни бюрократической машины ФБР, они наконец попали на стол к самому шефу, приказавшему агенту проникнуть в офис Меллоу и сделать фотокопию оригинала. Выполняя задание, агент дважды был задержан (замками особой конструкции) и один раз легко ранен (он прищемил палец ящиком шкафа-картотеки), о чем, однако, стало известно далеко не сразу из-за вмешательства «неодолимой силы» (как и следовало ожидать, агент оставил похищенные материалы в такси, и ему потребовалось три недели, чтобы выследить таксиста и вломиться к нему в дом). Тем временем меморандум Меллоу был послан в «Таймс» в виде письма, где и послужил основой для редакционной передовицы.

 

Теодор Старджон — Таксидермист

Сброшенная человеческая кожа — поразительная штука. Раз в двадцать четыре часа, минута в минуту, эпидермий твердеет и отваливается. Она на удивление прочная, эта кожа. Ступни, например, остаются в туфлях, идеально сохраняя при этом форму. Если немного помять эту омертвевшую оболочку, на ней появляется сеть мелких сгибов, и она становится мягкой и податливой. С ногтей отваливается верхний слой. После обработки дубильной кислотой и пальмовым маслом мертвая кожа делается прочной и совершенно прозрачной. Потом ее можно покрыть шеллаком, добавить чуть-чуть масляной краски, и тогда она приобретает коричневый цвет с темно-золотистым, как на портретах работы Ван Дейка, оттенком. Выходит, заболев этой странной болезнью, я одновременно приобрел чудесный материал.

 

Теодор Старджон — Быстрый, как молния, гладкий, как шелк

Дел чувствовал себя так, словно оказался в самом настоящем аду. Уверенный и быстрый топот легких босых ног и мелодичный, холодный смех доносились, казалось, со всех сторон одновременно. Он бросался на голос и падал, разбивал в кровь лицо и ползал на четвереньках, скуля, как собака. Его яростные вопли и нечленораздельный рев неожиданно разбудили гулкое эхо, и Дел догадался, что они, должно быть, перебрались в большую гостиную залу. Здесь на его пути то и дело оказывались стены и предметы, которые не просто не поддавались, а, казалось, наносили ответный удар всякий раз, когда Дел со всего размаха налетал на них. Даже деревянные панели, на которые он все чаще опирался спиной, чтобы отдышаться, неожиданно оказывались дверями, отворявшимися от малейшего прикосновения. Но самым страшным для него по-прежнему оставались черное ничто перед глазами, дразнящее «шлеп-шлеп» твердых босых ступней по гладким плитам пола, да неистовая ярость, которую Дел никак не мог утолить.
Потом эхо куда-то исчезло, и разгоряченное лицо Дела вдруг овеяло прохладой. Он услышал шорох ветра в листве и понял, что оказался на террасе. Но новое «Иди ко мне, любимый!» обожгло ему ухо горячим дыханьем, и Дел прыгнул, собрав последние силы. Он снова промахнулся, но, вместо того чтобы растянуться на каменном полу террасы, все падал, и падал, и падал в никуда. И когда Дел уже почти перестал ждать боли, на него вдруг обрушился град жестоких ударов; то было мраморное крыльцо террасы.

 

Роберт Шекли — Последнее слово

В наши дни «пищевое соединение номер один», по сути дела, является основой всей нашей цивилизации. В лабораторных условиях ученые могут придать ему вид и вкус любой пищи. А поскольку в нем содержится большое количество летучих масел, его можно использовать также для отопления и освещения помещений. Пройдя специальную переработку, это замечательное вещество является весьма прочным строительным материалом; может оно применяться и в машиностроении. А из отходов перечисленных производств и процессов мы научились создавать синтетические волокна дивной красоты и прочности. Ткань, изготовленная из них, имеет вид и текстуру лучших натуральных шелков, которые кое-кто из старейших жителей Земли еще помнит как некий предмет роскоши. Благодаря простоте производства «пищевого соединения номер один» все население планеты полностью обеспечено пищей, жильем и одеждой, что, в свою очередь, является благом для нашей теперешней, в высшей степени миролюбивой цивилизации.

 

Роберт Шекли — В стране чистых красок

Надо сказать, я частенько чувствую себя здесь не в своей тарелке. Дело в том, что благодаря механогипнозу я могу разговаривать на трех основных языках Калдора, но совершенно не в состоянии воспринимать смысловые нюансы речи аборигенов. (Та же беда у меня на Земле с испанским.)

Мы, земляне, привыкли считать, что речь – это мысль, заключенная в словесную оболочку, что предложения – это обдуманные высказывания, обозначающие некие вполне конкретные действия, пожелания, ощущения и так далее; что слова имеют строго определенный смысл. Хотя это не всегда так даже на Земле. А уж здесь, на Калдоре, и подавно. И здесь слова имеют конкретный смысл, однако служат совсем иным целям.

Здешняя речь исключительно уклончива. Впрочем, самим-то жителям Калдора, я полагаю, она кажется абсолютно логичной и естественной. И для них не составляет никакого труда понять собеседника. А мне приходится прилагать для этого титанические усилия, причем здесь подобные усилия нужны во всем, что несколько утомительно. Ничто не дается легко, ничего ни понять, ни взять просто так невозможно.

 

Роберт Шекли — Место, где царит зло

Шарль Бодлер сказал: – Он идет за мной, я знаю,он идет. Поэт забился в угол в «Клубе убийц». Местный клуб ничем не отличался от того, который он так часто посещал в Париже. Прекрасные были времена!

 

Кейт Лаумер — Протокол

Это была очень неуютная поездка. Колеса без амортизаторов били о неровные камни мостовой. Когда фургон завернул за угол, Ретиф протянул руку и подхватил Посла, потерявшего равновесие. Посол бросил на него мрачный взгляд, поправил свою треуголку и горделиво выпрямился — до следующего рывка фургона.
Ретиф наклонился, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь единственное пыльное окошко. Казалось, они ехали по широкой улице, по обе стороны которой располагались низкие строения. Фургон въехал в большие ворота, прокатился еще немного и остановился. Дверь открылась. Ретиф посмотрел на неприглядный серый фасад с крохотными окнами, расположенными в неправильных интервалах. Небольшой ярко-алый автобус подкатил и остановился впереди них, из него выходил в полном составе приемный комитет уиллов. Сквозь широкие окна автобуса Ретиф разглядел богатые чехлы на креслах и фужеры, стоящие на небольшом баре.

 

Кейт Лаумер — Запечатанный приказ

— Ситуация на Самане явно предкризисная. Смешанные поселенцы — всего лишь небольшая кучка — сумели, как водится, нажить неприятностей с туземной формой разумной жизни, жаками. Не могу понять, почему они вообще волнуются? Подумаешь, несколько жалких оазисов среди бесконечных пустынь. Однако я наконец получил полномочия, разрешающие предпринять определенные действия, из Штаб-квартиры Сектора.

Он развернулся лицом к Ретифу.

Я отправляю вас, Ретиф, урегулировать эту ситуацию — в соответствии с секретным предписанием,- он взял толстый темно-желтый конверт.- Жаль, что там не сочли, нужным приказать земным поселенцам убраться неделю назад, как я предлагал. Теперь-то уже слишком поздно. От меня ждут чуда — восстановления дружественных отношений между землянами и жаками, да еще и разделения территории. Идиотизм! Однако неудача очень плохо скажется на моем послужном списке, поэтому я буду ожидать адекватных результатов и от вас.